Их сыну было два года

Их сыну было два года, Экрему — 27. В Туз-ле, городе, куда Мирсаду Узунович переселили вместе с другими женщинами, потерявшими мужей в Сребренице, сегодня есть необычный офис: в двух его комнатах все стены от пола до потолка увешаны фотографиями темноволосых боснийских мужчин — подобно Экрему, они или погибли, или считаются погибшими. Штабеля альбомов хранят еще тысячи снимков. Есть тут и фотографии подростков, и мужчин, которые по возрасту вполне могли бы приходиться дедушками Экрему. «В каждом дворе можно было видеть такую картину: люди бегут из своих домов, — рассказывает Узунович. — Женщины, семьи рыдают, но мужчины не реагируют. Они, не оборачиваясь, движутся в сторону леса».

Мы встретились в Тузле в доме, где живет Мирсада с сыном, в июле 2015-го. Ежегодно 11 июля в городе проходят коллективные погребения останков, выявленных за год и утвержденных семьями для захоронения. Обширное кладбище на склоне холма было устроено специально для погибших в Сребренице; первые 600 гробов прибыли сюда в 2003-м.

Узунович уже не раз бывала здесь на похоронах жертв 11 июля: брат, дедушка, три дяди, четверо двоюродных братьев, мужчины из семьи Экрема, мужья ее сестер по несчастью. И много лет повторяла: пока еще не Экрем, нет пока. Когда из центра идентификации позвонили во второй раз, в 2007-м, и сообщили, что обнаружили таз и бедренную кость ее мужа, Мирсада снова отказалась устраивать похороны — того, что они нашли, все еще было недостаточно.

…«На моих плечах многие годы лежал такой тяжелый груз», — сказала Мирсада нам с переводчиком, разливая по чашкам густой боснийский кофе. Она выглядела изможденной и была задумчива. «Я ждала слишком долго, — добавила Мирсада. — Больше я ждать не могу». В этом году она решила похоронить мужа.

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>